| [ |
music |
| |
Thom Yorke "The Eraser" |
] |
1.The Eraser
Постфактум ты понимаешь, что самая грусть - она грустью не является, а самая дисгармония оказывается самой гармоничной, теперь, пройдя девять кругов, ты замечаешь, что и голос изменился, некоторая вычура (или то, что изначально воспринималось как вычура) скатывается в шарики из пыли, которые вечерами, когда никто не слышит, ты собираешь сухой тряпкой (если тряпку намочить, шарики утратят форму, не будут такими куражистыми, кудрявыми),
хорошо, сделаем паузу, скушаем твикс, поиграем в автоматическое письмо, помоем ноги и ляжем спать,
еще есть несколько газет, открыто несколько сайтов-окон, одинокий желает познакомиться,
между тем, это же не весна, когда всё богатеет, это осень, это умирание,
никаких переспектив, сам себе перекрываешь кислород...
...ещё пару недель назад казалось, что всё состоялось, зачем сентябрь показывает твою несостоянительность?
Ничего, кроме радиопомех, то, что казалось случайностью ... а больше и вспомнить, как выясняется, нечего.
Будем петь хором. Вышивать крестиком.
2.Analyse
Болят руки - там, где суставы, возле предплечий, мрак обязательно разойдётся к утру и настанет утро. Мрак обязательно расползётся как старая половая тряпка и станет светло - ну, хотя бы потому, что настанет утро и выйдет солнце, и все пойдут на работу, сорвнутся с насиженных мест и полетят стаями перелётных птиц - утлые фонарики утлого тепла (всё своё ношу с собой).
В этом приключении нет людей, ты обрати внимание, что нет женщин, только безучастный и беззастенчивый ритм, которому ты подчиняешь своё собственное существование. Видимо, ты думаешь, что так легче и проще и ты отгораживаешься от возможных несчастий. Да, у того человека была странная причёска, косичка сзади. Часовой завод. Казино Голден Палац.
Нет, не отгораживаешься. Это ритм твоего серца, твои кровяные тельца, моча, собранная в баночку из под детского питания, потное исподнее, когда ты болел последний раз ты ещё не был так один, как сейчас, когда нет женщин, только безучастный ритм.
3.The Clock
Даже музыке приходится делать мужественный вид и пузыриться не просто так, а со значением. Закат, кто-то курит, или это туман?
Потом по набережной и по мосту? Девяти кругов не хватило, чтобы сдвинуться на полкилометра, на полкилометра, примерно, да?
Сегодня на улице Тверского-Ямского Поля я дважды (!!!) встретил Аркадия Фридриховича Каца, которого последний раз видел много лет назад на своей малой родинке, когда он там ставил очередную нетленку. Мне не хотелось его видеть, он подло обманул меня, точнее, поступил со мной, редкостное дерьмо все эти так называемые деятели театральных искусств. Что ж поделать? А пройти мимо, опустив глазки долу, авось не заметит.
Заметил ведь, сцуко, режиссёр все-таки, глаз-алмаз. Последним театральным режиссёром, которого я встретил тут случайно на гостепреимной аэропортовской земле был Житинкин, если, конесно, Андрея можно всерьёз называть режиссёром.
Авось не заметит. Авось пронесёт вверх да по Ленинградке.
4. Black Swan
Неожиданно энергично, как прогулка в стиле хит-хоп или пробежка на фоне домов из красных кирпичей. Кепка заломлена назад, ты знаешь, волосы на бородке растут, ты ещё называешь их козлиной пиздёнкой. Сбои ритма, ритм сбоит, словно переспрашивает, словно бы ты гоняешь мяч, большой баскетбольный мяч, похожий на внезапно раздувшийся апельсин.
Это ещё ничего, видел я такие сады, в сравнении с которым - этот - заброшенная пустыня, тут небо чистое, голубое и нет меланхолии, депрессии, надрыва, нет, тут можно существовать (со-существовать), хотя эти сбои (шаг вперёд, два шага назад), намекающие на сердечное синкопирование - ни к чему хорошему не приведут, привезти не могут, прогулка обречена, обречена, да.
Солнечный блик на окнах, насыщенный голубой, как если ты воспринимаешь краски неба через видоискатель полароида. Искажение цвето - свето - передачи. Только с голосом здесь все нормально - он такой же, как всегда, может быть, на этот раз только чуть менее отрешённый. Мимо проехала машина гружёная капустой, сигналит милицейский патруль, потом снова всё затихает как на картинах Хокни, чистое пространство, внутреннее пространство голоса...
5. Skip Divided
Допустим, более-менее гармоничное начало, не предполагающее продолжения, только в самом начале, для завлекаловки, тоже ведь, сбои сердечного ритма, но уже наложенные на совершенно иную погоду - допустим, дождь, капюшон надвинут на самые глаза, никто не видит этих глаз, никто, понимаешь, капает ещё по б-жески, не заливает так, как вчера, но кеды, кеды твои хлюпат: приход осени застал тебя врасплох, в дороге, пока ты шёл, ну, дождь и дождь, не сахарный, не расклеишься.
Однако, что-то заставляет отклоняться тебя от курса примерно с третей четверти (то есть с половины, что ли?), это как блевать в мусоропровод, не знать, не видеть, не хотеть, ну, понимаешь, в этом ЕГО мире такое состояние ну оно как бы ещё нормальное, это у тебя с похмелья сердце болит, здоровье портится, а тут, в пустыне дождя, всегда так...
6.A Toms for Peace
Сначала пейзаж-нартюрморт, то есть фон. Он такой ровный, такой осторожный, колокольчики мои, цветики лесные, хотя, конечно, и на фоне стены. Кирпичной.
Потом появляюсь и я, задумчивый. Удумчивый. Весь в светлом (далее следует реестр всех брендов, которые на мне). Фотография не получилась, слишком много контрастности скапливается в уголках глаз, этакие затемнения, точки какие-то, как если там остатки муравейника. Смотреть на мир такими вот подстриженными муравьиной кислотой глазами.
Это случилось, когда кислотность перегорела, сдулась, когда краски выцвели, обернулись - а то просто город, улица, даже если и самая центральная (отчего у меня перед глазами стоит сейчас гранитный портик многоэтажки напротив? Благородный гранит, магазины-рестораны по первому этажу, гастроном элитной гастрономии), я привязан к этому месту как пуповиной. Пуповиной и есть - я же вышел из метро. Я в метро и уйду, пришёл случайно, уйду случайно.
А ты будешь стоять в заплёванном углу, на пяточке и будешь играть на саксафоне, пока губы не лопнут. Знатные у тебя губы, дружище.
Мы переместились на мост, покрашенный чёрной краской (перила), потому что заплёванный пяточок -там, в полкилометре от того метро, которое напротив гранитного козырька с элитной гастрономией.
Короче, как-то так.
7. And it rained all night
Рыба-пила, то ли фильм такой -бензопила-3, толи просто катаешься на карусели, видишь, как перетирается сталь, изнашивается, значит.
Окликаешь кого, кого хотел бы увидеть, но кого нет (карусель продолжает кружиться)
Если зафиксироваться на природе, окружающей аттракционы, то заметишь - она вся ещё зелёная, осень сюда ещё не забралась длинными лапами и тенями. Сыростью.
Даже если сегодня не солнечно и рыба-пила продолжает кружить вокруг своей оси
Я вижу эту картинку мысленным взором (поверх чёрной клавиатуры, поверх музыки, сочащейся из динамика), я пытаюсь перенести её на бумагу, но бумаги нет, ок, на монитор - так странно писать отдельно от письма, так странно жить между музыкой, сочащейся из округлого динамика и образом, засевшем на изнанке век, словно бы ты спишь и уже закрыл глаза. Можно не на вечно, если, а?
После катания на карусели немного подташнивает, пока ещё внутри всё устаканится, успокоится, я думал, будет грустнее, собственно, я и пришёл сюда, под своды, чтобы избыть и скуку и грусть, но, странным образом, оно работает только на повышение.
8. Harrowdown hill
Первое - гитарный ритм, потом врубается драм-машина. Это значит, что Ленопарк остался позади, перед тобой дорога. С одной стороны мост, с другой стороны холм, куда пойти налево или направо? Машины едут, едут, коптят, рекламы. Почему-то именно здесь группируются самые большие щиты с рекламой самых больших развлечений.
Ты изначально (изнаночно) знаешь, что не на одно из них не попадаешь.
Значит направо выбрал. Значит направо идёшь, туда, где был рай, откудова ты был изгнан пару лет назад, в ту, значит, сторону, можно даже вот попутку поймать, чтобы поскорее добраться до того обыденного, если со стороны смотреть, дома, где была квартира на первом этаже. Открываешь дверь и -
-и проваливаешься. Я до сих пор не могу объяснить тайнственную глубину этого места, которая возникала благодаря тебе, ну или мне тогда так казалось, что возникало, а потом я уже не мог думать иначе, ибо сознание отпоролировалось.
И даже теперь, когда никаких иллюзий и только ровный атмосферный фон, молишься по утрам на угрумую башню-зубочистку, торчащую где-то поблизости, молишься как раньше плакал. Ты бы и сейчас плакал, если бы мог. Просто слёзы закончились.
9. Cymbal
А потом наступила кибернетическая ночь с выпаданиями и провалами, с кляксами, случающимися по дороге (если ты идёшь по неосвящённой улице или если ты едешь на машине по третьему транспортному).
Ты едешь и смотришь на своё отражение в окне, через которое проступает город, словно бы прорастающий, вырастающий из тебя. Трубы, конечно. ну и дома.
Водила включает радио с россыпью фортепианных трелей. Всё это замешивает густой экзистенциальный фон, потом вы въезжаете под какой-то мост, вдруг светло, вдруг проехали, каждый раз, попадая ночью в тоннель я вспоминаю о леди Ди, знаешь, почему?
Но мы едем дальше, искривление пространства или ощущения пространства, возникающее на большой скорости. Словно бы ты вне. Словно бы ты не здесь. Словно бы ты сидишь в другой машине или летишь в совсем другом самолёте (а по тебе бегают полчища лейкоцитов), прижавшись виском к холодному иллюминатору. Мы летели над Римом и видели Рим. Они тоже летели в Африку, только в другую страну, но тоже видели Рим, никакой эксклюзивности, ёбтвоюмать, хотел поразить, а вышло как всегда.
Есть пара человек, постоянно обыгрывающих меня. Это не они такие. Это я такой. Ночь стягивает расстояния, ты летишь на предельной скорости, чтобы уснуть.
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
cortazar's journal