Кортасар (cortazar) wrote,
Кортасар
cortazar

Нужда

Целан-Чоран, маленькие цветы большого города, Париж их всех перемалывает, переламывает, превращая в единую массу, Серан-Сиоран, как принятно по-французски, все эти тени, живущие за серыми каменными стенами в окружении антиквариата. Андреа всегда завидовал парижанам, чей стаж жизни в городе насчитывает несколько поколений, как если город по праву принадлежит им, а не тебе, беженцу-перебежчику, цыгану-румыну. Словно бы девушки чувствуют твою инородность - одних это привлекает, заставляет зрачок туманиться и биться, других, напротив, отталкивает, мол, нечего тут тебе, чужак, Париж - не резиновый. Точно, не резиновый, мысленно соглашается Андреа и начинает крутить головой по сторонам. Помните, он всё ещё стоит в телефонной бутке и у него приступ вненаходимости, как если уже умер и подглядывает, смотрит на всё со стороны, или сверху. Он чувствует себя сразу везде и нигде, потому что он устал от вечного напряжения,Париж - это же вечное напряжение, он всегда с тобой, как тень, он всегда существует фоном, че, тянет за собой свободу всех своих округов - по часовой стрелке, против неё. Однажды, Андреа устроил многочасовой хадж через весь город, пересёк Париж, разрезал его на пополам. Мимо ристалищ и кладбищ, здания ЮНЕСКО с дежурным Калдером во дворе и гремучей подземкой, в нескольих местах ставшей надземкой. Он шёл к зеленоватому, словно бы бородатому мосту Мирабо, с которого, вроде бы, да, ушёл Целан, сверху вниз, падают звёзды, и в небе могилу копайте, в нём нет тесноты. Трём смертям не бывать, а одной не миновать - говорит присказка, но мы поступим иным, прямо противоположным образом. Он шёл к мосту Мирабо через весь город, чтобы скинуть камень - евреи кладут на свои могилы камни, интересно, а какой будет моя могила, где я буду лежать? Кабы знать... Такое ощущение, что из-за этого знания и жизнь могла бы облегчиться, обретя очертания, она обрела бы и нужную упругость, чёткость, красоту. Красоту напряжённости, напряжения. Когда не знаешь - мускулатура расслаблена, начинает дряхлеть, мысли разбегаются как тараканы, ничего, кроме тела, которое начинает давать сбои - он же насмотрелся на Морелли, мало не показалось, и я бы мог как шут, будешь, будешь, никуда не денешься, это моя бабушка-покойница говорила - старыми - будем, молодыми - нет, просто чистый Бланшо какой-то, но чу, хватит с него лягушатников, вернёмся к сумеречной чистоте сути - её вам могут поведать только иностранцы, Чоран-Целан...

...когда бы не Елена, что Троя вам... Андреа, который слушает радио внутреннего голоса, расчерчивающего его внутреннее время на внутренние, умозрительные квадратики, что монолог этот будет насильственно прерван роялем, который в ходе сюрреалистической вакханалии выкинули с балкона накокоиненные герои скандальных хроник. Ему неповезло оказаться рядом с этим домом, подъездом, балконом, кокаином, его расплющило белым роялем, который набрал скорость, падая с четвёртого, что ли, этажа, всей своей мощью на хрупкую крышу будки, плашмя, ровным слоем, вбивая голову ниже уровня плеч - так молоток забивает гвоздь в деревянный чурбак. Андреа забудет кем был, он уже никогда не узнает, где будет лежать, безымянный, потому что документов при нём, размазанном по асфальту, не обнаружат...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments